Рассказ сбежавшей из Норвегии Инги Эйкевог. 1-3

Рассказ Инги Эйкевог,

Часть 1.

Находясь в здравом уме и твердой памяти, я обращаюсь с просьбой помочь и защитить меня и моего сына, граждан России, от посягательств властей Норвегии на мои материнские права и на право моего ребенка проживать на его Родине вместе с матерью.

В связи с последними драматическими событиями, связанными с нарушением прав российских матерей и их детей, насильственно разлучённых на территории Норвегии и Финляндии, а также на основании моего личного негативного опыта, связанного с временным пребыванием в Норвегии, я опасаюсь снова ехать в Норвегию на место жительства моего супруга.
Мой муж, гражданин Норвегии, пытался запретить моему сыну, гражданину России, выезд из его страны, тем самым оставляя сына «в залог» моего возвращения (хотя я никогда не согласилась бы оставить ребенка даже на короткий период); подвергал меня принудительной ассимиляции, дискриминации и ограничивал меня в праве заботиться и воспитывать нашего сына.
На территории Норвегии я также подвергалась опасности преследования службой опеки “Барневарн”, имеющей неограниченные полномочия и за последние годы зарекомендовавшей себя опасной за творимый ею произвол в отношении детей и их родителей.
Я корю себя за недостаточную информированность в отношении этой проблемы до поездки в Норвегию, за свою доверчивость и за то, что положилась на «честность и порядочность» своего мужа.
За выезд из Норвегии с сыном, состоявшийся при добровольном и письменном согласии мужа, последний обвиняет меня в похищении ребенка, требует в кратчайшие сроки приехать в Норвегию с сыном, угрожает экстрадицией меня и сына, обращением в полицию с заведением дела о похищении, обращением в Министерство Юстиции и Интерпол. От имени своего адвоката он заявляет, что сделает всё для возвращения ребенка в Норвегию.
В середине октября на мой адрес электронной почты поступило письмо на английском языке, напечатанное на фирменном бланке адвокатской конторы, от женщины Janet Riise, представившейся адвокатом моего мужа.
В письме содержалась информация, не совсем или вовсе не соответствующая действительности. Как то, что наш сын – гражданин Норвегии, и у него также есть российское гражданство.
Я бы существенно перефразировала эту фразу: наш сын – гражданин России, и у него также есть норвежский паспорт, полученный с моего разрешения через 9 месяцев после его рождения.
Наш сын родился в России, получил свидетельство о рождении со штампом о гражданстве, прописан по месту жительства в Москве и он выехал из России по заграничному паспорту гражданина Российской Федерации. По нему же он и въехал обратно в Россию.
В тексте также присутствуют слова, что Норвегия – привычное место жительство нашего сына (это спорный вопрос, т.к. там он пробыл всего 1,5 месяца, а в России он прожил 10 месяцев с самого рождения).
А также, что согласно Норвежскому Закону о детях, статья 40, один из родителей не правомочен покидать страну с общим ребенком без согласия другого супруга.
У меня есть нотариально заверенный оригинал добровольного письменного соглашения, полученного мной от мужа, согласно которому я могу переезжать из Норвегии в Россию и обратно в течение года (несмотря на сопротивление супруга выдать мне этот документ и его слова, убеждающие меня, что при выезде из Норвегии такой документ не требуется).
В письме добавляется, что я не имею права вывозить ребенка из страны на более долгий период (какой?) или переезжать без согласия супруга (опять же, у меня есть согласие), а удерживать сына в России, согласно тексту письма, является нарушением, опираясь на статью 3 Гаагской Конвенции. Я не удерживаю сына в России. Это его Родина и он гражданин этой страны по праву рождения и согласно имеющимся у него документам.
Если ребенок не вернется в Норвегию в кратчайшие сроки, то супруг доложит об этом в полицию, будет требовать выдвинуть обвинения против меня и просить полицию доложить о похищении ребенка в Интерпол.
·
Муж также заявит в Министерство Юстиции о похищении ребенка.
Муж сделает всё, что в его силах, чтобы убедиться, что ребенок возвращён в Норвегию (звучит как угроза).
Мне предлагается предупредить эти меры, вернувшись в Норвегию с сыном.
В письме содержатся две грубые грамматические ошибки, одна из которых даже может быть подвергнута острой сатире и ставит под вопрос компетентность адвоката, от лица мужа обвиняющего меня в вышеперечисленном. Во фразе «a breech of the Norwegian Criminal Act» содержится ошибка («breech» – зад, ягодицы, вместо «breach» – нарушение) из-за которой фраза «Нарушение  Норвежского Уголовного Законодательства» обретает комический смысл.
Согласно ст.6 Федерального закона “О гражданстве Российской Федерации”,
. Гражданин Российской Федерации, имеющий также иное гражданство, рассматривается Российской Федерацией только как гражданин Российской Федерации, за исключением случаев, предусмотренных международным договором Российской Федерации или федеральным законом. Россия и Норвегия не имеют соглашения о двойном гражданстве.
2. Приобретение гражданином Российской Федерации иного гражданства не влечет за собой прекращение гражданства Российской Федерации.
Даже находясь в Норвегии, я и сын попадали под юрисдикцию законодательства Российской Федерации, а именно ст.7. того же закона «Предоставление защиты и покровительства гражданам Российской Федерации, находящимся за пределами Российской Федерации», благодаря чему я и сын имели полное право вернуться в Россию.
Мой сын родился в России, является её гражданином и имеет право проживать на территории своей Родины, а также расти и воспитываться в соответствии с традиционными Российскими ценностями, культурой и нравственными заповедями.
Моему сыну 1 год и 2 месяца. Он очень привязан ко мне и нуждается в своей матери.
Я прошу без предубеждения отнестись к моему повествованию о моем пребывании в Норвегии, основанном на моих личных впечатлениях и наблюдениях, а также рассказах моего супруга и его окружения.
Я не стремилась в страну, которую принято считать самой благополучной в мире, за “красивой жизнью”. Материальное положение мужа также не было привлекательным, чтобы меня можно было заподозрить в корыстных целях. Моё желание было создать семью на основе уважения и любви.
О СЕБЕ И О СВОЕЙ СЕМЕЙНОЙ СИТУАЦИИ. ПЕРЕЕЗД В НОРВЕГИЮ.

·
В 2011 г. я вышла замуж за гражданина Норвегии Эрленда Эйкевог, с которым до этого была знакома 1,5 года.
Наше знакомство с мужем состоялось на основе общих музыкальных интересов. До брака я была в Норвегии 4 раза, как турист и как гость будущего мужа. Муж неоднократно бывал в Москве, в качестве жениха, а в дальнейшем и мужа. В основе нашего брака, как я думала, лежали взаимные чувства.
В 2011г. у нас родился сын. Муж заручился моим согласием на наш с сыном переезд в Норвегию (по достижении сыном возраста, позволяющего перенести сложный перелёт, около 1 года) с условием о соединении с моими родителями в ближайшем будущем (3-5 лет), т.к. я единственная дочь и о них некому позаботиться в старости. Мои родители пенсионеры.·
До моего переезда в Норвегию отношения складывались в целом хорошо и ничто не предвещало негативной развязки событий. Меня смущала некоторая экономность супруга, граничащая со скупостью, в отношении меня и сына в период нашего раздельного проживания до моего отъезда и в дальнейшем. Все расходы, связанные с бракосочетанием, беременностью, рождением ребенка, и материальная поддержка меня и сына осуществлялись моими родителями. Время от времени муж давал мне денежные средства на содержание ребенка, которых не хватало для обеспечения его всем необходимым. Очевидно, его устраивала щедрость моих родителей, то, что они были рады рождению внука и не считались с расходами. Из деликатности я не поднимала вопрос денег. Порой меня ставили в тупик некоторые стороны поведения мужа, которые я объясняла менталитетом его страны и отличным от российского образом жизни. Меня неприятно поразила его радость, когда мои родители оплатили роды в коммерческом роддоме, куда нам пришлось обратиться по медицинским показаниям.
Даже будучи женатыми, в большинстве случаев при посещении продовольственных магазинов мы с мужем расплачивались 50/50, хотя он прекрасно знал, что я живу при поддержке родителей. После своих визитов ко мне и сыну раз в 3-4 месяца он оставлял мне символические деньги, объясняя это тем, что банкомат выдает иностранцам ограниченную суточную сумму. Я не напоминала ему о необходимости зайти в банк, оставляя это на его ответственность и порядочность, а муж тянул с этим до последнего дня перед отъездом и “сетовал”, что он не успел снять деньги.
В 2012 г. мои родители ушли на пенсию. Из-за беременности мне пришлось оставить перспективную и хорошо оплачиваемую работу. Муж знал о нашем материальном положении, но не особо рвался помочь. Мы жили на сбережения родителей. Не один раз муж, как бы в шутку, повторял мне, как дешева по их меркам жизнь в России, но после нашего переезда на его родину ребенок станет “денежной ямой”. Всё это меня неприятно задевало, особенно по отношению к нашему сыну, но я не хотела обострять отношения из-за денежного вопроса.
Мы не меркантильны, но сейчас я понимаю, что принято называть широтой русской души. В последствии я на личном опыте убедилась, что в Скандинавии, действительно, принято экономить, и если есть возможность делать это не в ущерб себе.
·
До брака я 7 лет проработала в Проектном Институте Министерства Обороны в должности начальника группы, а после закрытия института перешла на работу в другую организацию в аналогичной должности. За все годы работы я участвовала в проектировании монолитных жилых домов для военнослужащих, муниципального жилья и общественных зданий.  Была на хорошем счету у администрации института и награждена почетными грамотами за успешную работу.
В феврале 2011г. я оставила работу в связи с плохим самочувствием во время беременности. Муж настаивал на скором переезде к нему, но я хотела, чтобы ребенок родился в России и стал её гражданином.
У сына есть штамп о гражданстве Российской Федерации на оборотной стороне свидетельства о рождении, полученном вскоре после его рождения  и выданном ЗАГС г.Москвы. Сын прописан по моему месту жительства в Москве. Я также оформила для ребенка и загранпаспорт как для гражданина Российской Федерации.
Ещё до рождения ребенка муж, со слов якобы давших ему такой совет сотрудников посольства Норвегии в Москве, пытался убедить меня не оформлять российское гражданство для нашего сына, объясняя тем, что это может усложнить процедуру получения норвежского паспорта впоследствии. Меня это категорически не устраивало и я настояла на оформлении российского гражданства в первую очередь.
В сентябре 2011г. я подала документы в посольство Норвегии в Москве для получения вида на жительство, что заняло около полугода. В апреле 2012г. мы с мужем подали документы на получения норвежского паспорта для ребенка. Муж настоял на этом, объясняя это тем, что это облегчит формальности, связанные с переездом ребенка в Норвегию, и дальнейшую жизнь там, что это обеспечит его безвизовый выезд из России и обратно.
На протяжении нашего знакомства до брака и после муж бывал в Москве 4 раза, а также 6 раз после рождения ребенка.
В конце мая 2012 г. я и ребенок в сопровождении мужа переехали в Норвегию.
2. Пребывание в Норвегии в период с 27 мая по 13 июля 2012 г.
Особенности жизни в Норвегии, с которыми мне пришлось столкнуться. События и мои наблюдения. Образ жизни и менталитет народа.
·
Прибыв на место жительства супруга, я должна была явиться в полицейский участок для получения вида на жительство. 30 мая я явилась в полицию для этой процедуры. Я подписала бумаги по настоянию мужа, не имея точного перевода (переводчика там не предоставляли). От мужа я узнала, что это являлось лишь временным видом на жительство. Его требовалось подтверждать каждый год в течение 3-х лет до получения постоянного вида на жительство. Все бумаги, связанные с этим и выданные мне в полиции, мой муж взял себе на хранение. Он также получил адресованное мне письмо, где содержался мой личный социальный номер и код, при помощи которых я могла управлять услугами в различных сферах (как то поменять личного врача), в том числе на персональной странице в Интернете, и обещал дать мне пояснения по их использованию. Поглощённая заботой о ребенке и доме, я не успела этим воспользоваться, т.к. письмо пришло накануне нашей поездки с сыном в Москву в июле. В данный момент этой информацией обладает только муж. Поэтому я опасаюсь, что муж из личной мести может произвести какие-либо манипуляции без моего ведома.
Буквально через пару дней после прибытия я стала сталкиваться с огромной разницей в образе жизни и мышления, чего не наблюдалось этого раньше в России. Как правило, это касалось питания, гигиены и ухода за ребенком. Мужа крайне раздражало моё желание поддерживать чистоту в квартире, особенно в зоне, где ребенок ползал и играл. Он считал крайностью мыть пол и вытирать пыль, аргументируя это рекомендациями местного детского здравоохранения. В тот период у сына активно резались молочные зубы, он ползал по полу и часто запускал руки в рот, что при слабом детском иммунитете могло привести к воспалению ротовой полости или кишечному заболеванию. В дальнейшем мои опасения подтвердились.
До переезда муж почти никогда не вникал в особенности заботы о ребенке, как мне казалось, полагаясь на мой материнский опыт и знания, не раз говоря мне, что я замечаталеная мать. Будучи ответственной матерью, я прочла много литературы по уходу за ребенком. В России принято, что мужья доверяют своим женам в этой сфере.
Даже то, что приходя домой с улицы я мыла руки, мой свекр, который этого без надобности обычно не делал, критиковал это как остаточное влияние идеологии СССР, как пережиток нашего советского прошлого. Говорил, что таким образом проявлялась диктатура и стремление держать советских граждан под колпаком (и это при том, что все они живут по “системе”, которая преподносится им как “закон жизни”!).
Свекр поделился, что только два года назад во время вспышки “свиного гриппа” они узнали, что не стоит чихать и кашлять на окружающих людей. Таковы были рекомендации норвежского здравоохранения в период эпидемии. До этого времени они понятия не имели о таких элементарных вещах, которые знает любой наш школьник. Наверно, наш уважаемый Геннадий Онищенко пришел бы в ужас от их норм гигиены или даже от отсутствия таковых.
Муж очень стеснялся меня, если в присутствии его друзей я мыла упавшую на пол или на землю соску ребенка. Предлагал по примеру его знакомых лишить нашего 10-месячного ребенка дневного сна, к которому тот привык и в котором нуждался по возрасту, с тем, чтобы малыш уже в 6-7 вечера отправлялся спать до утра и не мешал планам родителей. Одобрял перевод ребенка с 7 месяцев в отдельную от родителей спальню, чтобы тот привыкал спать один. Прогулки с ребенком после 8 вечера муж запрещал, мотивируя это тем, что этим может заинтересоваться служба опеки “Барневарн”. Встретить после 8 вечера семейную пару с ребенком, действительно, было невозможно.
Всё это я никак не могла принять, меня обижало, что мне не доверяют, не уважают и относятся ко мне так, как если бы я приехала из глуши. Меня возвели в ранг какой-то невежды и ждали от меня слепого подчинения, хотя муж знал, что я человек более, чем ответственный и знающий. Более того, он гордился мной, моими успехами в работе в России и постоянно хвастался среди знакомых какую “успешную жену” он заполучил, т.к. такой “престиж” заметно улучшил его имидж на работе и в кругу друзей, его стали активно продвигать по карьерной лестнице. Неприятно было и то, что выпал из внимания  и не вызывал уважения тот факт, что я в одиночку при поддержке моих родителей заботилась о ребенке много месяцев до переезда в Норвегию.
Мы стали ссориться, т.к. муж не одобрял даже элементарную гигиену. При поддержке своих родственников, среди которых и его родная сестра-медсестра, критиковал то, что я грею еду для 10-месячного ребенка из холодильника, мою ему руки перед едой, одеваю ребенка теплее местных детей на улице, которые при +15 были оголены до маек и носок и гуляли так с явными признаками простуды. Стоило мне одеть ребенка по своему усмотрению и доверить прогулку с ним мужу или его родителям, как за моей спиной ребенка раздевали, несмотря на то, что ребенок приехал из средней полосы России и не был ещё адаптирован к влажному, ветреному и холодному климату в местности, где 300 дней в году идёт дождь.
Был случай, когда свекор и свекровь не позволили мне одеть на шею ребенка в ветреную и прохладную погоду даже легкий шарф. Они просто выхватили ребенка у меня из рук и унесли на улицу.
Вскоре, после приезда, нам пришлось посетить детскую поликлинику, чтоб поставить ребенка на учет. На приеме у медсестры в детской поликлинике муж в жалобной форме рассказал, что я мою игрушки ребенка и время от времени пол в квартире, на что медсестра посоветовала мне обратиться к их психологу на основании того, что у меня есть “проблемы с боязнью микробов”. На что муж, сам напуганный таким радикальным подходом, поспешил уверить медсестру, что я нормальная и помощь психолога мне не требуется. Хотя я всего лишь следовала общепринятым в России нормам гигиены и рекомендациям российских врачей-педиатров.
Впоследствии я убедилась, что отсутствие этих норм – норма жизни в Норвегии.
Супруг и его родители настаивали на использовании подгузников как минимум до 3-летнего возраста на основании того, что так предусмотрено “Системой”, по которой они все живут и воспитывают детей. В дальнейшем это слово не раз звучало из их уст. Для меня это было дико, т.к. в России, конечно, принято прислушиваться к мнению врачей, но никто не обязывает мать неукоснительно следовать каким-то предписаниям свыше, не иметь своего мнения и права заботиться о ребенке так, как она считает нужным. Позже я узнала, чем грозит матери-иммигрантке “неследование” советам работников детской поликлиники и отклонение от общепринятого образа жизни в соответствии с этой “Системой”.
На приеме в поликлинике муж вел себя очень нервно. Создавалось впечатление, что он боится, как бы я не проявила “нестандартное” для местных жителей мышление и не высказала своё мнение по воспитанию и уходу за ребенком.
После посещения поликлиники муж потерял покой, он не мог работать и был полностью зациклен на том, что сказала детская медсестра, не мог говорить ни о чём другом. Он очень близко принял к сердцу то, что в соответствии с норвежскими стандартами вес и рост ребенка не дотягивают до необходимых показателей. Хотя по российским меркам рост сына значительно превышал необходимую для его возраста норму. Тогда я ещё не знала, что жизнь норвежского общества организована в соответствии с общепринятыми в этой стране стандартами, иначе “системой”, и каждый стремится жить “так, как другие”.
В соответствии с советами медсестры, муж настаивал, чтобы в рацион ребенка был введён паштет из свиной печени, массово поставляемый во все местные супермаркеты и не предназначенный для детского питания, а также консервы из скумбрии в масле и томатном соусе, которые для организма 10-месячного ребенка были совершенно недопустимы. Мои аргументы, что функция печени, в т.ч. и свиной – очистка организма от токсинов, поэтому печень – сосредоточие их, а знать, чем кормят свиней в Норвегии, я не могла, не только не доходили до мужа, они отметались. Ко мне даже не хотели прислушаться!
Изучив состав этих продуктов и вооружившись статьями о детском питании, я терпеливо пыталась объяснить мужу весь вред такого кормления, что супруг воспринял как оскорбление для его страны. Как лозунг, он повторял, что на такой еде растут все дети Норвегии, что так кормят в детских садах, где 20 лет проработала его мать. Он заявил, что он сам продолжит кормить ребенка паштетом и рыбными консервами, нравится мне это или нет.
Поведение мужа было агрессивным, у него дрожали руки, он не владел собой. Я никогда не видела его таким. Мы сильно поссорились. Со стороны всё это могло бы показаться обычными бытовыми проблемами, если бы вскоре я не узнала, как дорого я могу за это заплатить. На другой день, вернувшись с работы, муж извинился и сказал, что я была во всём права. Такая перемена настроения меня удивила, но я была рада положить конец спорам.
СЛУЖБА ОПЕКИ БАРНЕВАРН, ЕЕ РОЛЬ В ОБЩЕСТВЕ, А ТАКЖЕ В ЖИЗНИ И СУДЬБЕ РОССИЙСКИХ РОДИТЕЛЕЙ И ИХ ДЕТЕЙ. МОЙ ОПЫТ И МОИ НАБЛЮДЕНИЯ.

В результате изучения этой темы, я вышла на статьи и отзывы о шокирующей своей жестокостью работе службы опеки над детьми в Норвегии, “Барневарн”.
За несколько месяцев до отъезда репортаж на данную тему был показан в новостях 1 канала. Речь шла о том, как из-за пустяковых поводов, а то и при отсутствии таковых, служба опеки отнимает детей у россиянок, вышедших замуж за граждан Норвегии или состоящих в разводе с ними. В передаче также говорилось и о Финляндии, но моё внимание привлекла страна, в которую я собиралась вскоре переехать с ребенком. Напуганная такой перспективой, я потребовала у мужа объяснений.
Муж подтвердил, что такие случаи в отношении иммигрантов нередки, но касаются они исключительно бомжей, алкоголиков и наркоманов, в том числе из из местного населения, которые плохо обращаются со своими детьми, не заботятся о них, или чьи дети просят милостыню, как дети румынских или сомалийских беженцев, которых часто можно увидеть на улицах Норвегии.
По словам супруга, очевидно, что в ” Барневарн” на россиянок с целью мщения заявили обиженные после развода мужья. Муж заверил меня, что мне нечего бояться, ведь мы не собираемся разводиться. Он сказал, что у его отца есть связи с этой организацией, т.к. он многие годы работал в сфере образования. Однако, всё глубже погружаясь в эту тему уже в Норвегии, я убедилась, что у меня есть все причины опасаться “Барневарн”.
Познакомив мужа с содержанием этих статей, я стала задавать ему конкретные вопросы, и поняла, что муж скрывал от меня неприятную правду и не спешил меня с ней знакомить из боязни, что я не приеду в Норвегию или уеду из неё.
Муж стал давать мне советы как вести себя, чтобы нами не заинтересовалась “Барневарн”, а именно – не гулять с ребенком после 8 вечера, несмотря на то, что в Норвегии безопасно и светлое время суток в летнее время длится до полуночи; когда я кормлю ребенка на кухне, зашторивать окна, чтобы соседи из окон дома напротив не видели это и не узрели в том, как я кормлю ребенка, что-то “неправильное” и не заявили в “Барневарн”; не менять подгузник ребенку, не задернув шторы, т.к. наш малыш не любит подгузники, кричит и увертывается и его нежелание соседи напротив или живущие через стенку могли расценить это как моё насилие над ним.
Я стала бояться находиться в квартире без опущенных жалюзи, кормить ребенка у окна, старалась как можно скорее выйти на прогулку с ребенком, чтобы его нетерпеливые крики не заинтересовали соседей.
Муж также поделился, что шлепок по попе ребенка на улице обязательно влечет за собой жалобу любого заметившего это в “Барневарн” и 100% изъятие ребенка из семьи. В Норвегии это равноценно избиению детей. Любые слова родителей, рассерженных плохим поведением своего ребенка, часто вырванные из контекста и переданные в детском саду или школе самим ребенком, приравниваются к угрозе.
Муж рассказал, как “Барневарн” отобрала дочь у африканской женщины, которая сказала той “я убью тебя”, если та не будет слушаться. То, что мать сказала это несерьёзно и в порыве гнева, во внимание не принималось. В Норвегии нельзя кричать на детей и применять к ним иные методы воспитания, кроме одобренных “Барневарн”. Со списком даже можно ознакомиться на курсах, организованных службой опеки.
Соседи из смежной квартиры подали на нас жалобу за то, что мы держим коляску в общем коридоре, хотя правилами, подписанными всеми жильцами дома, это не запрещалось, а в просторном коридоре было места, более чем достаточно. Поведение соседей после нашего с ребенком переезда, особенно после их жалобы, сильно изменилось – они перестали здороваться и вели себя подчеркнуто безразлично.
У ребенка резались зубы, он часто капризничал, плакал. Всё это, по словам мужа, могло стать поводом для соседей обратиться в “Барневарн” с подозрением, что мы плохо обращаемся с ребенком.
По его словам, бывают случаи обращения в “Барневарн”, когда соседи недовольны друг другом или кто-то хочет кому-то отомстить. Ведь такой жестокий приём мщения очень эффективен – он отнимает у людей самое дорогое – их детей.
Принцип таков, что сначала ребенка у родителей отбирают, и только потом начинают разбираться, справедлив ли донос. Достаточно анонимного звонка, письма, обращения в “Барневарн” воспитателя детского сада, школьной учительницы, медсестры из детской поликлиники.
Я стала изучать информацию о действиях “Барневарн” в Интернете и обнаружила, что Норвегия занимает 2 место в мире по числу пострадавших от этого россиян. На первом месте Финляндия. В категории детей, родившихся в Норвегии от родителей-иммигрантов, Россия опережает всех.
Всего на 1 января 2010г. под соцпатронатом “Барневарн” находилось свыше 5000 детей, рожденных от родителей, один из которых или оба были русскими.
С начала 2012г. в международную организацию “Русские матери” с криком о помощи обратилось уже 12 русских семей, у которых отняли 17 детей.
“Барневарн” – организация, не подчиняющаяся никакой другой инстанции. Её работа не определяется никаким законом. Работники “Барневарн” принимают свои собственные решения. Даже суд не вправе оспорить решение службы опеки. Все дела по опеке тщательно скрываются от общественности — под предлогом возможного вреда для ребенка. Всё, что выплывает наружу, происходит либо в процессе скандала, либо благодаря вмешательству правозащитников пострадавшей стороны.
И если раньше причиной для изъятия детей являлось физическое насилие, то в настоящем используются любые поводы, от “эмоционального насилия” или его возможности до самых пустяковых и абсурдных: слишком много или слишком мало игрушек, грустный взгляд у ребенка, ребенок отводит глаза в разговоре со взрослыми, ребенок “как-то не так” смотрит на мать, мама не дала сладкого перед обедом и т.д.
Хотя даже кариес у ребенка может стать причиной. Услуги стоматологов в Норвегии очень дороги, и все приучены чистить и ухаживать за зубами с малолетнего возраста. Муж и его родители убеждали меня начать чистить зубы ребенка, когда первые два только появились на поверхности, пугали меня, что в противном случае у ребенка в самом скором времени разовьется кариес. Так советуют в поликлинике, также беспрекословно этому следуют все знакомые мужа с детьми. В связи с этим в Норвегии принято давать детям конфеты только в выходные дни. Так воспитывали мужа и его родители.
Как я уже писала, если ребенок простужен, у него высокая температура, в России вызывают врача или скорую и лечат. В Норвегии не спешат лечить ребенка от простуды, считают, что “само пройдёт”. Что такое народная медицина, там попросту не знают. Поэтому стремление по их мнению “залечить” ребенка здесь тоже может стать поводом для обращения в “Барневарн”.
Использование детского труда (как-то даже элементарная помощь по дому) здесь также может быть расценено как нарушение прав ребенка. Муж и его родители были шокированы и строго осудили мой рассказ о том, что российские школьники сами убирают класс, раз в месяц участвуют в генеральной уборке в школе, а то и в уборке школьной территории.
В Норвегии принято посещение детского сада начиная с возраста 1 год. На этом настаивают и в поликлинике и в органах опеки. Отпуск по беременности и родам и уходу за ребенком у женщин Норвегии длится 1 месяц до родов и 12 месяцев после рождения ребенка. При этом ей ежемесячно выплачивается её 100% зарплата. По истечении 9-ти месяцев после рождения ребенка на место матери в течение 3-х месяцев может заступить отец также с сохранением полного заработка.
При отсутствии у отца такого желания ребенок отправляется в детский сад с 9-ти месячного возраста.
Если ребенок с года не посещает детский сад и воспитывается дома, то рекомендуется посещение “открытого детского сада”, где мать присматривает за своим ребенком сама.
Непосещение детского сада может стать поводом для пристального внимания службы опеки.
По нашей с мужем договоренности ещё до рождения ребенка я собиралась находиться с сыном дома до достижении того 3-летнего возраста. Муж знал, что в России отпуск по уходу за ребенком может достигать 3-х лет, и не высказывал возражений.
Норвежские языковые курсы до получения аттестата о знании языка длятся 3 года, а устроиться на достойную работу без знания норвежского практически невозможно. По словам людей, посещавших бесплатные языковые курсы для всех приезжих, групп, объединяющих людей одной национальности нет, и преподавание ведётся в смешанных группах сразу на норвежском языке. Такая система обучения может показаться  крайне неэффективной. Ведь людям, прибывшим из стран Африки и Востока, обучение в силу необычного алфавита даётся с большим трудом.
После переезда в Норвегию муж всё чаще стал убеждать меня отдать ребенка в детский сад хотя бы с 2-х летнего возраста и уже с 1 года начать посещение “открытого детского сада”. Причиной он называл скорейшую социализацию ребенка.
Не оставляя надежды переубедить меня, муж приводил примеры своих друзей, которые успешно изменили режим 7-месячного ребенка, лишив его сна в течение дня, с тем, чтобы он привыкал не спать в детском саду и крепче спал ночью, давая возможность выспаться родителям, а также приветствовал то, что они оставляли своего ребенка в детском саду на несколько часов в день, тренируя его привычку оставаться без матери.
В норвежских детских садах для детей в возрасте с 3-х лет дневной сон не предусмотрен вовсе. До 3-летнего возраста дневной сон в детском саду нежелателен!
Меня категорически не устраивал уже упомянутый выше рацион (в детском меню горячее питание предусмотрено только 1 раз в неделю, а всё остальное время это только бутерброды, которые в некоторых детских садах родители сами дают детям с собой), то, что в детском саду дети гуляют в любую погоду и почти насильственное внедрение подгузников, даже если ребенок уже приучен к туалету. Муж также расхваливал детские сады, где дети почти каждый день отправляются в поход, также при любой погоде.
Свой отказ я аргументировала тем, что посещение детского сада в столь раннем возрасте может быть связано с риском ряда типичных для этого возраста детских заболеваний, и тем, что в возрасте года ребенку не нужна скорейшая социализация. Согласно мнению наших психологов, в этом возрасте ребенку вполне достаточно общества родителей и игр с ними.
Но муж продолжал настаивать, а позже рассказал, что, несмотря на мои возражения, свекровь уже связалась с местным “открытым детским садом” и оставила заявку.
Возможно, в этом прослеживалось не только желание навязать мне новый образ жизни, но и стремление защитить меня от вероятного внимания “Барневарн”.
Позже я стала понимать, что мои “российские традиции” заботы и воспитания ребенка, действительно, могли привлечь интерес администрации детского сада и службы опеки.
В Норвегии люди много и часто улыбаются. Таким образом демонстрируется положительный настрой и благополучие. Таковы нормы западного менталитета. Отсутствие улыбки у матери может трактоваться как “депрессия”, за чем последует вмешательство службы опеки, т.к. депрессия нуждается в медикаментозном лечении, а, следственно, мать не способна заботиться о ребенке. Муж сам рассказывал, что медперсонал детской поликлиники предлагает помощь психолога молодым матерям, которые “выглядят устало” и, значит, не могут дать ребенку полноценного внимания и ухода. Согласно норвежской ментальности, мать не должна быть усталой, она должна отдыхать и высыпаться во что бы то ни стало, чтобы быть в хорошей форме, какими бы трудными ни были первые месяцы после рождения ребенка. Самопожертвование матерей, распространенное в России, в Норвегии – дикость, особенно после приобретшей огромный размах эмансипации женщин, борющихся за свои права.Современные молодые матери продолжают жить почти такой же активной общественной жизнью, как и до беременности и родов. Я вспомнила случай во время пребывания в доме родителей мужа, когда на вопрос свекра, хорошо ли я спала, я ответила, что сон ребенка был очень беспокойным (у сына резались зубы), он ворочался в своей кроватке и я почти не сомкнула глаз, и свекр заметил: “Но ведь он спал же?”.
Если ребенок отличается от своих сверстников, то также может вмешаться служба опеки, задача которой – формирование ребенка в раннем возрасте, что сделать намного легче, чем когда он подросток. Как я уже писала, основания для жалобы – любые, и сделать это может каждый – медсестра в детской поликлинике, воспитатель детского сада, учитель, знакомый, сосед, коллега по работе, с которым родители неосторожно поделились подробностями семейной жизни, любой недоброжелатель. Матери-одиночки и многодетные матери привлекают внимание в первую очередь, т.к. часто выглядят “усталыми”.”Барневарн” вызывает родителей или наносится неожиданный визит домой. Супруг предупреждал меня, что если дверь не открывать, это может быть воспринято как сопротивление. Начинаются проверки на дому, в детском саду, школе, работники службы опеки помещают ребенка под полный контроль с целью выявить недостатки заботы и воспитания со стороны родителей. Это занимает от недель до нескольких месяцев до установления таковых. Службы опеки также может обязать родителей посещать специальные курсы, обучающие родителей лучше понимать своих детей, или навязать “воспитательные советы”. Отказ от советов воспринимается как сопротивление и тоже может привести к потере ребенка.
Работа в “Барневарн” хорошо оплачивается, его сотрудники очень исполнительны, старательны и дотошны.
Министерство по делам семьи, детства и социальным вопросам Норвегии предложило правительству ввести в стране новые критерии для оценки благополучия детей.
Биологические родители больше не должны иметь приоритета в воспитании своих собственных детей. Все дети, рожденные в Норвегии или привезённые в неё, не принадлежат своим родителям, а являются собственностью государства.
В Норвегии права каждой матери разделены на 2 категории – право называться “биологическим производителем” своего ребенка и право на на проживание вместе с ним. Что не всегда совпадает. Это крайне противоречило моим представлениям о материнстве и моему российскому менталитету.
Министерство признаёт, что родная семья – лучшее место для любого человека, но (цитата из норвежского издания) “если отношения между родителями и детьми являются препятствием для развития ребенка, это должно быть более важным, чем биологический принцип”. Частной жизни в “свободном” королевстве Норвегия больше нет, ведь как иначе государству, действуя “в интересах” детей, быть информированным.
Подобные меры не вызвали горячего отклика среди норвежского населения. Муж показал мне вэб-сайт, посвящённый историям несправедливого изъятия детей у их биологических родителей организацией “Барневарн”.На сайте – крики о помощи и рассказы об искалеченном детстве.
Я стала спрашивать мужа, как может всё это быть правдой.
Поведение мужа меня не приободрило, а, наоборот, испугало. Муж повторял мне, что “с нами этого не случится”.Когда я спросила, даёт ли он мне какие-либо гарантии, он ответил, что нет, но у его отца есть связи в “Барневарн” (свекр занимал высокую должность в сфере образования, а свекровь 20 лет проработала в детском саду). В последствии наличие этих связей стало вызывать у меня опасение.
Я поделилась с мужем найденной мной информацией со ссылкой на сайт норвежской полиции, что в Норвегии на общее количестве жителей 4,5 миллиона человек приходится 40 тысяч педофилов. Судя по реакции мужа, это не было для него новостью. Мой вопрос явно застал его врасплох.
Я вспомнила приём у детской медсестры и её советы обратиться к психологу, и спросила у мужа, не может ли это стать поводом для пристального внимания службы опеки к нашей семье. Ведь именно так начиналось большинство подобных дел. Обыкновенное соблюдение гигиены в уходе за ребенком, принятое в России,  могло быть расценено как сумасшествие. Мне было жаль, что в Норвегии нет такой передачи по ТВ (как у нас «Жить здорово» с Еленой Малышевой и т.п.), где нормы гигиены призваны на помощь сохранения здоровья населения.
В результате разговора с мужем, я так и не смогла заручиться ни его моральной поддержкой, ни обнадеживающей информацией.
Супруг поделился интересными фактами.
Среди ожидающих далеко не только бездетные пары. Часто в службу опеки обращаются и желающие поправить своё благосостояние. Опекун вместе с ребенком получает в придачу привлекательное пособие, которое выплачивается вместе с зарплатой, и существенные суммы на нужды ребенка – одежду и питание. Многие новоиспеченные опекуны бросают работу, ведь на эти деньги в Норвегии можно не работать. К тому же опекун освобождается от уплаты многих налогов, в том числе подоходного, который в Норвегии достигает 50%.
Я слышала от мужа рассказы, что опека над приемным ребенком приобретает масштабы пропаганды. – в торговых центрах можно встретить постеры с изображением детей, призывающих “взять их себе”.
В те дни на норвежском ТВ и в прессе разгорелся скандал вокруг индийской пары в норвежском городе Ставангер, у которой “Барневарн” изъяла 2 детей, среди которых был 4-месячный младенец. Муж регулярно рассказывал мне новости, связанные с этой историей. Поведал он и о причинах изъятия детей, преподносимых в норвежских СМИ – женщина была намного моложе своего мужа, вышла замуж не по любви, страдала бездельем и кормила своего сына только йогуртом и рисом и вообще преподносилась как темная особа из неблагополучной, по их мнению, Индии, откуда эта пара и уехала жить в Норвегию.В российских СМИ эту историю тоже не обошли стороной, только информации было побольше: оба пострадавших от “Барневарн” индийских родителя были геологами, специалистами высокого класса, работавшими в Норвегии по контракту. Супруга и мать имела степень MBA. Оба происходили из благородных семей, а описанные причины для изъятия детей были и вовсе абсурдны: мать кормила новорожденную дочь по требованию, а не по часам; меняла подгузники на кровати, а не на пеленальном столике; дети спали с родителями в одной кровати; трехлетний сын не выглядел счастливым, попав в детский сад, а грустно сидел в стороне от других детей; мать кормила детей с руки, а не ложкой. Этот перечень вызвал во мне недоумение, т.к. живя уже какое-то время в Норвегии и ознакомившись с образом жизни местных норвежцев, а также по рассказам мужа я знала, что норвежцы делают всё вышеперечисленное, а что касается кормления с рук, то на этом настаивали и часто практиковали с нашим ребенком моя свекровь и муж.
В глазах норвежцев Россия – страна крайне криминальная и неблагополучная, в России царит отсутствие свобод, демократии и справедливости. Слова “преступность”, “коррупция”, “мафия”, “нарушение прав человека” чаще всего можно встретить в разговоре норвежцев о России. В таком духе образ России преподносится в норвежских СМИ.
Норвежцы верят, что россияне живут за чертой нищеты. Коллеги мужа были удивлены красивой и качественной одеждой, подаренной мной ему, и говорили, что те факты, что я делаю ему такие подарки и имею возможность ездить за рубеж, говорят о моей принадлежности к русской мафии. Друзья мужа верят, что россияне стоят в огромных очередях за хлебом по карточкам. Муж был поражён изобилием и качеством российских продуктов и делал фотографии в гипермаркете, сетуя на то, что они обделены таким выбором в Норвегии, где скудность ассортимента продуктов есть результат монополии.
Свекр и муж часто подчеркивали неблагополучие России, напоминая мне в каких условиях живут российские пенсионеры и как высоки пенсии в Норвегии. Во время своих приездов в Москву муж часто делал фото плохо одетых пожилых российских женщин, торгующих у метро или просящих милостыню, и делился ими в Интернете. Со временем я стала подозревать, что это было формой высмеивания. Когда я его упрекнула, он с гордостью сказал, что его мать пенсионерка, но в Норвегии у неё нет необходимости работать на пенсии. Он также делал фотографии парковок автомашин на тротуарах и в других запрещённых местах.
При этом муж часто недоумевал, что пенсионный возраст российских мужчин выше, чем у женщин.
Мои попытки объяснить, что физически мужчина и женщины неравны и им даны разные возможности от природы, были непоняты. Пенсионный возраст в Норвегии 67 лет для обоих полов. До недавнего времени граждане Норвегии работали до 62 -64 лет. Родители мужа успели попасть под реформу, обеспечившую им высокую пенсию. По словам мужа, потенциальные пенсионеры более молодого поколения вынуждены работать до 67 лет, и то их пенсия уже не будет столь высока. Здоровый образ жизни норвежцев обусловлен желанием пожить подольше, чтобы успеть насладиться пенсионными благами.
Поэтому Норвегия заинтересована в приросте населения и в будущих налогоплательщиках. Ей важен каждый житель, в том числе дети, привезённые из-за рубежа в результате смешанных браков и иммиграции.
В Норвегии поощряются браки на иностранках, на которые охотно идут местные мужчины, часто не способные создать семью у себя на родине с независимыми и свободолюбивыми местными женщинами, которые не стремятся создать семью и завести детей. А т.к. прибывшее из других стран население имеет сложности с изучением трудного норвежского языка, то этот контингент обречен на непрестижную и низкооплачиваемую работу.
Основная масса иностранок, выходящих замуж за норвежцев, состоит из женщин Таиланда, Филиппин и России. И если первые привлекательны своей покорностью, тихим нравом и заинтересованностью закрепиться в экономически благополучной Норвегии, то русские женщины – сохранившимся в их сознании приоритетом семьи, материнства и уважением к мужу, а также европейской внешностью, которая будет способствовать ассимиляции и скорой адаптации в местном обществе.
Именно это привлекло во мне моего будущего мужа, чего он и не скрывал. Знакомство со мной он называл «выигрышем в лотерею». Он также часто говорил, что моё скандинавское имя в сочетании с его фамилией и внешними данными помогут мне получить достойную работу, не встретив предубеждения против моей национальности у работодателей и окружения, а в том, что я быстро освою язык, муж не сомневался.
После переезда в Норвегию при обсуждении ранее описываемых мужем перспектив моей работы в этой стране последние стали гаснуть. Муж чаще стал ронять в разговоре слова о том, что для начала мне неплохо бы поработать на какой-нибудь лёгкой работе и что мне придётся получить дополнительное образование. Позже он и вовсе стал делиться историями о выходцах из России, которым пришлось 7 лет доказывать свою профпригодность в Норвегии, а фактически получать образование заново.
Примечательна история организации “Лебенсборн”, основанной в 1935 г. по приказу рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера, в начале как приют для “отказных” детей, впоследствии – “фабрика арийцев”. За годы Великой Отечественной Войны 50 тысяч детей из оккупированных областей СССР, в возрасте от нескольких месяцев до 3 лет, имевшие арийскую внешность – светлые глаза и волосы – были отняты у родителей и отправлены в “Лебенсборн”, а после – в немецкие семьи.
Дети забывали родителей, умевшие говорить – русский язык, и прожили всю жизнь, веря, что они 100% немцы. С 1940г. для расширения созданной в Германии сети детских приютов стали открываться подобные пункты в захваченных странах Европы – 3 в Польше, 2 в Дании, по одному в Нидерландах, Франции и Люксембурге, а в НОРВЕГИИ – 10. Документы этой организации держались в строгом секрете и впоследствии были уничтожены.
Подробнее – в расследовании о деятельно­сти в СССР сети эсэсовских приютов «Лебенсборн», опубликованном в газете «Аргументы и факты»:
Подобная методика может быть прослежена и в действиях организации “Барневарн”.
Демография Норвегии в не самом лучшем положении. Муж часто говорил, что за счёт льгот и пособий государство пытается сделать деторождение привлекательным для молодёжи. Молодые люди не спешат обзаводиться семьёй до 30 лет, а многие девушки сознательно отказываются от деторождения до 30-35 лет, тем самым снижая возможность рождения нескольких детей в течение детородного периода, или вовсе.
В Норвегии не принято дошкольное развитие детей. Свекр и свекровь не переставали удивляться, каким взрослым и развитым выглядит поведение нашего сына, они говорили, что никогда не видели таких детей, что казалось мне странным. Русские дети уникальны и талантливы, они выделяются на фоне детей, растущих в обществе, где люди в основной массе стремятся быть похожими друг на друга, “жить как все” и боятся выделяться из социума.
Вообще создаётся впечатление, что дети рассматриваются как некий «винтик» в системе. В них вкладываются государственные деньги (на образование, всевозможные пособия) и от них ожидаются отдача и окупаемость в будущем. Муж говорил, как много в стране пенсионеров, а достойные пенсии будущих поколений под вопросом. Ведь каждый ребенок – будущий налогоплательщик.
======

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google photo

You are commenting using your Google account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s